Дело о госизмене: адвокатка требует открытого суда и отказывается произносить последнее слово.
Калининградская адвокатка Мария Бонцлер, обвиняемая в государственной измене, заявила, что не будет выступать на оглашении приговора и не явится, если суд не предоставит возможность открытого заседания. В письме из СИЗО она объяснила, почему не считает процесс правосудием, упомянула ухудшение здоровья и ограниченные возможности защиты.
По ее словам, суд удалил часть адвокатов по соглашению, а разбирательство проходит в закрытом режиме. Бонцлер утверждает, что не знает материалов дела и не доверяет назначенному судом адвокату.
«На суде без меня и без моих защитников происходит абсурдная ситуация», — пишет она.
Она рассказала, что здоровье ухудшилось: давление и уровень сахара в крови трудно контролировать, конечности часто мерзнут, камера следствия холодная. Ей также сообщено, что ее сын потерял работу, что ухудшило материальное положение семьи.
Бонцлер напомнила, что судья удалил трех ее адвокатов, а затем и саму подсудимую. Разбирательство продолжается в закрытом формате, и она не знает, какие материалы исследуют и каких свидетелей допрашивают.
«На суде в мое отсутствие получается анекдотическая ситуация — меня судят без меня и без моих защитников», — констатирует она.
В заявлении она утверждает, что не может назвать процесс уважаемым и что в ходе разбирательства применяли пытки и издевательства, включая использование устройства под видом сохранения государственной тайны. Все три заседания с ее участием закончились вызовом скорой помощи.
Бонцлер оспаривает закрытый режим разбирательства, ссылаясь на нормы Верховного суда и международные принципы, и требует открытости материалов, которые следствие считает секретными.
По ее мнению, нет сведений, требующих полной секретности, а открытость — залог доверия к суду.
С самого начала уголовного преследования она не доверяла судебной системе и теперь готова принять любой вердикт, но просит иметь возможность произнести последнее слово в открытом заседании.
Дело возбудили в мае 2025 года: первоначально речь шла о конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством, позже обвинение переквалифицировали на государственную измену.
