События выходных вокруг Ормузского пролива, когда после объявления об открытии прохода судов последовало новое фактическое закрытие, вновь показали: будущее этого ключевого маршрута транспортировки нефти и газа по‑прежнему остается неопределенным. Уже ясно, что даже после возможного мирного урегулирования возврат к довоенным объемам перевозок займет месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные сообщили об усилении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов и моряков предупредили о закрытии прохода, хотя за несколько часов до того Тегеран объявлял об открытии маршрута. Впоследствии американская сторона задержала иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас в обход ограничений.
По данным со спутников на середину дня понедельника, через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых помех судоходству.
Тегеран фактически перекрыл пролив после начала совместных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля. С этого момента движение через морской коридор, по которому обычно проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия наступили быстро и оказались тяжелыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки оказались заблокированными в акватории Персидского залива. Это вынудило компании останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что болезненно ударило по экономикам многочисленных стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли долгосрочный ущерб как энергетической инфраструктуре, так и дипломатическим связям в регионе.
Когда возможно возвращение к прежним объемам поставок
Перспективы восстановления зависят не только от того, как будут складываться отношения между Вашингтоном и Тегераном, но и от сугубо практических факторов: логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, стоимости фрахта и готовности судовладельцев идти на риск.
Первыми должны покинуть Персидский залив около 260 судов, застрявших там с грузом приблизительно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам Kpler.
Основная часть этих партий, вероятнее всего, отправится в Азию, на которую в обычное время приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода этих судов в регион начнут заходить свыше 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе, — они направятся на терминалы погрузки, в том числе в Рас‑Таннуре в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились на фоне остановки судоходства через Ормуз. Коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас оцениваются примерно в 262 миллиона баррелей, что эквивалентно 20 суткам добычи, по данным Международного энергетического агентства (МЭА). Переполненные склады фактически не оставляют пространства для наращивания добычи до возобновления экспорта.
Однако логистика танкерных перевозок все равно будет сдерживать полноценное восстановление потоков энергоносителей. Обычный рейс туда‑обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а более длинные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительным фактором риска может стать нехватка самих танкеров: значительная их часть задействована на маршрутах между Америкой и Азией, где рейс в одну сторону может длиться до 40 дней.
Выровнять баланс торгового флота и вернуть погрузочные операции в Персидском заливе к довоенному ритму удастся не сразу: по оценкам аналитиков, на это потребуется не менее восьми‑двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутая взаимозависимость добычи и судоходства
По мере постепенного восстановления загрузки танкеров таким компаниям, как Saudi Aramco и ADNOC, придется перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях и работу нефтеперерабатывающих заводов, остановленных из‑за боевых действий.
Это потребует тщательной координации, включая возвращение тысяч квалифицированных сотрудников и подрядчиков, эвакуированных в период активной фазы конфликта. Темпы наращивания добычи будут зависеть и от того, насколько быстро освободятся мощности хранения на прибрежных терминалах, образуя замкнутый круг взаимозависимости между судоходством и производством.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы вернуться к довоенным объемам добычи примерно за две недели. Еще до полутора месяцев понадобится для другой трети месторождений — при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся около 20% объектов, где суммарная добыча до конфликта составляла порядка 2,5–3 миллионов баррелей в сутки в нефтяном эквиваленте, восстановлению мешают серьезные технические проблемы. Низкое пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои с электроснабжением потребуют долгих месяцев ремонтных и восстановительных работ.
Долгий ремонт инфраструктуры и новые скважины
Крупные энергетические объекты в регионе понесли значительные повреждения. В гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и на их восстановление может уйти до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не смогут выйти на прежние уровни добычи.
Длительное выпадение поставок теоретически может быть компенсировано бурением новых скважин в регионе, однако это процесс как минимум на год и возможен лишь при гарантированной безопасности и устойчивом мире.
После того как в проливе исчезнут пробки из танкеров, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут начать отмену режимов форс‑мажора — специальных положений в контрактах, позволяющих экспортерам приостанавливать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Однако даже при самом благоприятном сценарии, если мирные переговоры окажутся успешными, новых вспышек конфликта не последует, а инфраструктурный ущерб не окажется глубже текущих оценок, полностью вернуться к довоенным масштабам операций в ближайшие годы вряд ли получится.
