Писательница, которую перечитывает XXI век
«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы её книги активно переиздают на Западе, а современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, ориентиром и «иконой» литературы о женском опыте. Феминистская проблематика действительно важна для её творчества, но читателю 2020‑х годов, возможно, в первую очередь откликнется исторический, антивоенный слой этого романа. На русском языке «Все наши вчера» вышли в издательстве «Подписные издания».
Наталию Гинзбург обожают многие самые заметные писательницы начала XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала восторженно о её автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск говорила о прозе Гинзбург как об «эталоне нового женского голоса». Это лишь несколько имён из целого ряда авторок, которые признают её своим ориентиром.
Сегодня Гинзбург переиздают, читают, изучают и ставят на сцене по всему миру. Новый всплеск интереса начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал глобальным культурным событием и вернул в моду итальянскую прозу XX века. На этой волне к читателям вернулись и книги Наталии Гинзбург.
Биография, в которой нет места спокойствию
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо; её молодость пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым противником фашизма — из‑за политических взглядов он вместе с сыновьями оказался в тюрьме. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии Германией Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из них, Карло Гинзбург, позже стал одним из самых известных историков своего поколения.
После окончания войны писательница переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был её погибший муж. В Турине она сотрудничала с ведущими литераторами Италии — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти же годы Гинзбург подготовила собственный перевод первой части «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько книг, принесших ей широкую известность. Среди них особенно выделяется «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за исследователя Шекспира Габриэле Бальдини — и переехала в Рим. Супруги даже снялись в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автокатастрофу; ему понадобилось переливание крови, которая оказалась заражённой. В возрасте 49 лет он умер, и Наталия вновь стала вдовой. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Гинзбург всерьёз занялась политикой: была избрана в итальянский парламент как независимый кандидат левого толка, выступала с пацифистских позиций и добивалась легализации абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней жизни продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.
Наталия Гинзбург, 1980 год
«Семейный лексикон» и «Все наши вчера»: с чего начать
В Россию новый интерес к Гинзбург пришёл уже после того, как её начали активно издавать по‑английски, но воплотился он качественно: издательство «Подписные издания» выпустило на русском языке уже два её ключевых романа в внимательных, точных переводах. Сначала вышел знаменитый «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».
Сюжеты и темы этих двух книг во многом перекликаются, так что знакомство с Гинзбург можно начинать с любой. Важно лишь учитывать различие в настроении. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная книга и только на треть — печальная. В «Все наши вчера» пропорция обратная: там гораздо больше грусти, но те редкие моменты радости оказываются по‑настоящему громкими и освобождающими — иногда до смеха во весь голос.
Две семьи и одна война
«Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая — обедневшая буржуазная семья, в которой растут осиротевшие мальчики и девочки. Вторая — владельцы мыльной фабрики: избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале романа персонажей много, действие развивается в относительно «мирное» время, когда фашистский режим уже стал привычным фоном повседневности. Но когда в Италию приходит война, сюжет резко обостряется: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, в момент казни Муссолини. Страна в руинах не понимает, какое будущее её ждёт, а выжившие члены двух семей собираются снова в родном городе.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра из обедневшей буржуазной семьи. На глазах читателя она растёт, влюбляется, переживает первую серьёзную жизненную травму — незапланированную беременность, — а потом уезжает в деревню на юге Италии и к концу войны сталкивается со второй трагедией. К финалу романа Анна превращается из растерянной девочки в женщину, мать, вдову — человека, прошедшего через войну, чудом выжившего и мечтающего лишь о том, чтобы вернуться к тем немногим, кто остался в живых. В её образе легко узнать автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья как главный сюжет
Семья — центральная тема в прозе Гинзбург. Она не идеализирует её, но и не обрушивает на родных инфантильную злость. Её интересует, как именно устроен этот круг людей, из чего складывается общая жизнь. Особое внимание она уделяет языку: каким тоном говорят близкие, когда шутят или ругаются; как сообщают плохие и хорошие новости; какие семейные слова и выражения остаются с нами на десятилетия, даже тогда, когда родителей уже нет. Здесь ясно слышно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых исследовал связь семейной речи и самых ранних, глубинных воспоминаний.
Простой язык против пафоса диктатуры
Бытовая проза требует лаконичности — и «Все наши вчера» написаны именно так. Гинзбург пользуется простым, разговорным языком, похожим на речь, которой мы обмениваемся каждый день: когда болтаем, сплетничаем или остаёмся наедине с тяжёлыми мыслями. Писательница принципиально избегает высокопарности и риторики, противопоставляя этот спокойный, точный стиль помпезному, агрессивному языку фашистской пропаганды, тираническому пафосу. Русские переводы передают эту интонацию очень бережно: в них слышны и шутки, и оскорбления, и признания в любви или ненависти — весь эмоциональный диапазон, которым живут её герои.
Как по‑разному читают Гинзбург сегодня
На разных языках тексты Гинзбург воспринимают не одинаково. В западном контексте её книги вернулись к читателю примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне глобального интереса к феминистской литературе. Поэтому там в её прозе в первую очередь увидели образец нового женского голоса. На русском же языке новое издание её книг появилось уже тогда, когда привычное мирное время для многих превратилось в «наше вчера» — недавнее прошлое, от которого нас отделяет всё более зыбкая граница.
Гинзбург не делает вид, что мир можно легко утешить, — она честно и с горечью описывает повседневное выживание в фашистском и милитаризованном государстве. Но её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, история её жизни и героев помогает внимательнее посмотреть на собственный опыт в тяжёлую эпоху, чуть взрослее оценить происходящее вокруг. И уже этого достаточно, чтобы найти весомый повод открыть «Все наши вчера».
